RU
FR
Как профессия нашла меня?
Я знаю, насколько трудно менять жизнь, даже когда уже очевидно, что по-старому больше нельзя. Иногда действительно нужно оказаться в самой нижней точке, чтобы увидеть происходящее по-настоящему. До этого может казаться, что всё ещё терпимо и «в целом нормально». В моем случае все именно так и произошло... однажды я дошла до самой нижней точки.
С детства я была частым гостем больниц, санаториев и, как ни странно, «дивана», потому что вертикальное положение тела удержать было невозможно в самом буквальном смысле. Чем старше я становилась, тем больше проблем появлялось. Я хотела понять, почему организм перестал слушаться, почему появились панические атаки, почему лицо покрылось жуткими высыпаниями, почему не хватает энергии даже на базовые действия, почему депрессия, почему каждое утро сердце бьется со скоростью 130 ударов в минуту хотя я даже еще не встала с кровати. И, самое главное, почему на все эти «почему» я не нахожу  ответов в кабинетах  врачей.

Годами я тратила почти все свои деньги на консультации, обследования, но помощи, способной действительно изменить моё состояние, я так и не получила. Это не означает, что я отрицаю существование хороших специалистов. Среди врачей есть по-настоящему глубокие, внимательные профессионалы. Но мой опыт научил меня важной вещи: диплом, статус и количество назначений сами по себе не гарантируют, что человека услышат, увидят целиком и действительно помогут ему найти путь к улучшению самочувствия.

Я не сразу поняла, но все же поняла что уже много лет живу в режиме саморазрушения — и что, помимо поиска ответов вовне, мне необходимо начать разбираться в собственных мыслях, образе жизни и том, как я обращаюсь с собой.

Это понимание пришло очень стремительно: когда я оказалась в больнице из-за полного эмоционального и физического истощения. Это был момент прозрения — словно кто-то «включил свет» в голове. Тогда я вышла из цикла саморазрушения и выживания и начала перестраивать свою жизнь.
Первое, что я сделала, — уволилась с работы, которая истощала меня последние пять лет. И моё удивление было огромным: один только этот шаг настолько заметно изменил моё состояние, что я впервые по-настоящему увидела связь между жизненным контекстом и здоровьем.

Тогда я поняла, что лечение — это не только витамины, БАДы и таблетки. Лечение — это ещё и то, чем мы себя окружаем, чем наполняем каждый день, на какой работе проводим большую часть жизни, занимаемся ли любимым делом, с кем живём, какие отношения строим, есть ли у нас отдых, интересы и пространство, в котором можно быть собой. Нельзя восстановить ресурс, продолжая ежедневно находиться в среде, которая его забирает. Пожалуй, честные вопросы к себе: «Что в моей жизни поддерживает меня, а что медленно истощает? Как я могу на это повлиять?» — являются ключевыми в начале пути восстановления.
Я и сейчас не человек с идеальным образом жизни, железной дисциплиной и безошибочными решениями. Мне очень хорошо знакомы попытки отложить действия «на потом», погрешности в питании, состояние апатии, когда просто хочется лежать на диване с пачкой чипсов. Но сейчас это скорее «контролируемая шалость», чем образ жизни.
Да, я всё ещё могу что-то откладывать и довольно долго саботировать какое-то действие. Но теперь всё это время я параллельно пытаюсь разобраться с собой: почему я откладываю? Что именно меня останавливает? Чего я боюсь, чего избегаю, чего мне не хватает, чтобы наконец начать? И рано или поздно нахожу тот барьер, с которым действительно нужно работать.

С чипсами примерно так же. Один вечер с чипсами не разрушит здоровье, так же как один салат его не создаст. Но, даже когда я все же нападаю на чипсы, это будут чипсы с максимально простым составом, без глютена, приготовленные в более подходящем для меня режиме. Не потому, что я пытаюсь превратить даже пачку чипсов в «правильное питание», а потому, что между удовольствием и заботой о себе не всегда обязательно выбирать что-то одно.
Наверное, именно это для меня сегодня и означает осознанный образ жизни: не стремление всегда поступать идеально, а способность понимать, почему я делаю тот или иной выбор, принимать его последствия и, когда возможно, выбирать из доступных вариантов тот, который меньше идёт вразрез с моими потребностями и здоровьем. Важнее то, к чему я возвращаюсь большую часть времени.

Именно собственный непростой путь и признание своей неидеальности — что для перфекциониста оказалось особенно непросто — научили меня одной из самых важных вещей: давать другим право тоже быть неидеальными. Ошибаться, сомневаться, срываться, не быть готовыми к переменам или идти к ним совсем не так, как пошла бы я. Мне стало гораздо легче не осуждать чужой выбор и не делить решения на «правильные» и «неправильные», а сначала пытаться понять, что за ними стоит. Думаю, именно из этого постепенно выросла способность принимать человека таким, какой он есть, даже когда его выбор мне не близок.

Наверное, поэтому я не делю клиентов на «удобных» и «неудобных», «хороших» и «плохих», на тех, с кем мне интересно работать, и тех, с кем — не очень. Если человек пришёл именно ко мне, значит, в этот момент зачем-то я ему нужна. И моя задача — не оценивать его и не решать, насколько «правильно» он проходит свой путь, а постараться понять, где он сейчас, и быть полезной именно из этой точки.